Восток в казахских легендах - Страница 2

(0 голоса, среднее 0 из 5)

Побежденный словами Асана Ежен хан отменил свое требование и оставил в покое казахов.
О чем повествует данная легенда, и что скрыто под витиеватыми формулами казахского фольклора? В будущем одна из задач специалистов по казахскому шежире станет дешифровка подобных сюжетов и рассказов – притч. Своеобразно складываются отношения кочевников Центральной Азии с великим соседом с Востока. Опыт многотысячелетней истории общения и соседства не проходит зря, вырабатываются какие – то стандартные представления и нормы. С одной стороны сюжет с Ежен ханом как бы сказочен и не реален, ведь в основе ситуации лежит абсурдное требование Ежен хана обвинившего степных жеребцов. В ответ казахи предпринимают такой же абсурдный шаг, начинают убивать всех собак страны Ежен хана. Такие бессмыслицы очень полезны, когда необходимо разрушить устоявшиеся консервативные истины и догмы, очевидные нелепости разрушают былую идиллию, открывают глаза и заставляют человека смотреть на окружающий мир по другому.

 

С восточным вопросом мы снова сталкиваемся через записи М.Ж.Копеева, уже в другую эпоху. Как известно, благодаря М.Ж.Копееву казахская история сохранила стихи – толгау великого поэта XVIII века Бухар жырау. В середине XVIII века вследствии междоусобной борьбы в Джунгарию вторгаются китайцы. Джунгарское государство на глазах казахов фактически исчезло с лица земли, китайцы не пощадили ни младенцов, ни стариков. Калмыки спасаясь идут на запад и последний хунтайджи калмыков Амурсана находит убежище у Абылай хана. Вспыхивает казахско-китайская война. Бухар жырау зовет к единству:

Видишь в небе уток стаю?
Я гляжу, и мне завидно,
Дружно как они летают, -

Только сплоченность казахских племен перед многочисленным врагом может спасти народ, враг коварен и опасен:

Если чурчит хоть раз (нападет),
Не оставит ни души,
Весь мир заполнит.
Чурчиты на аркан от вас,
На берегу озера Барын,
Посеял хлеба возле них.
Глупый и беспечный казах,
Продает своих лошадей кафиру.
Получив коней в прогон,
Соединив день и ночь
За день прискачет этот кафир.
Выйдет он в поход,
Отправит он послов
На вид будет безобидным.
Где разжиреет кулан,
Там он рассыплет свою шерсть

Начиная с середины XIX века интерес к Востоку среди казахских интеллектуалов возрастает. В XIX веке в казахской литературе были широко представлены темы и сюжеты из лучших образцов классической литературы Востока. Созданные на основе поэм Низами, Навои, арабо – персидских и индийских легенд и сказаний дастаны “Лейла – Меджнун,” “Шахнаме,” “Тоты наме,” “Фархад и Шырын,” “Тахир и Зухра,” “Ескендер [Александр],” “Рустем – Дастан,” “Атымтай жомарт,” “Мунлык – Зарлык,” “Юсуф и Зулейха”, принятые художественным сознанием казахского народа, продолжили свое существование в его фольклоре в виде новых национальных вариантов. Современники М. Ж. Копеева и он сам, постоянно обращались к известным произведениям Востока, как к истинным кладезям доброты, щедрости, любви и мудрости. По этой причине имена героев восточной классики часто встречаются в устном творчестве, айтысах, а затем и в письменной литературе казахов.
В основном книжные поэты XIX века получали образование в мектебах и медресе Бухары, Ташкента, Хивы, Самарканда, Туркестана. Только в одном Карнаке (недалеко от Туркестана) в дореволюционный период существовало 21 медресе, где обучались казахские юноши. В конце XIX века «кисса», «хикаят», «дастаны» были широко распространены среди казахов (1, с. 221-224.).
Вместе с тем, среди представителей новой, провосточной литературы были люди широко увлеченные историей. Среди них особое место занимает Шади торе Жангиров, Турмагамбет Изтилеуов и М. Ж. Копеев.
Специфической особенностью историописания М.Ж Копеева является увлечение историческими этюдами. В качестве героя этих этюдов мы встречаем имена Тимура [Аксак Темир], Баязет паша [Илдырым], Осман казы, Абульфеиз хан (хан Бухары в конце XVII-начале XVIII веков), и ученые Средней Азии и Ирака – мудрый Таптазани, имам Агзам Абу Ханафия, Мир сеид шариф, имам кожа Бахауеддин, Ахмед Яссави и др.
Особенно интересны различные диалоги между мудрецами Востока в пересказе М. Ж. Копеева. Говорят, однажды Мирсеид шариф и мудрый Таптазани сильно поспорили и в этом споре Мирсеид был обижен резкими словами Таптазани. На грубость Таптазани он пожаловался ходже Бахауеддину (основатель суфийский школы “накшбандия”). Поскольку оба они были из сословия ходжей Бахауеддин так же был задет и уговорил Мирсеида обратится к эмиру Тимуру (?мір Темір) и сказал:- “попроси эмира пусть он посадит вас против друг друга и начнет диспут, потребуй, чтобы ученики Таптазани, которые сейчас уже подготовлены не хуже своего учителя, не смогли подсказать своему учителю. Пусть говорит только Таптазани. И тогда спрашивай его о чем тебе угодно, я так его возьму за ворот, что он раскроет свой рот и не сможет ответить ни на один твой вопрос, я на него повоздействую”. – сказал ходжа Бахауеддин.
Получив жалобу Мирсеида Тимур устроил диспут, велел собрать всех ученых. Посадил обоих по обе стороны от себя и повелел ученикам (шакырт) молчать во время диспута, в обратном же случае Тимур пообещал отрезать им язык.
Когда Тимур дал сигнал начала Мирсеид задал Таптазани следующий вопрос: - Скажи, наука, из какой махаллы?
Таптазани, для которого ответ на подобные вопросы не составлял труда, раскрыв рот (аузы анкиып) замолк и не смог выговорить ни одного слова. Долго он находился в этом состоянии. Один из его учеников не выдержав произнес на персидском [якобы обращаясь к прислужникам]:
- Кайфы бир йад ситти наша биар еди?
- Вот, вот уже подсказал. Если он говорит, что не осталось кайфа это не от того, что анашу он просит. Он подсказывает своему учителю, что наука из махалла кайфа (кайфа макалласынан), - высказался с возмущением Мирсеид.

Эмир Тимур был верен своему обещанию и шакирту отрезали кончик языка, отчего стали его называть “имам Кестлы”, он впоследствии прослыл одним из сильных ученых.
В историческом и сравнительном плане интересен диалог между Абульфеис ханом [Бухара] и казахским юношей [Жанайдар], где идет спор о преимуществах страны кочевников [Сарыарка] и страны оседлых [Бухара]. Вероятно, этот диалог идет давно, ведь противоречие между двумя образами жизни имеет место с древнейших времен.
М. Ж. Копеев до конца своей жизни оставался преимущественно историком Центральной Азии. В некоторых случаях круг его интересов выходил за границы этого региона, охватывая Переднюю Азию, Арабский мир. В различных областях истории, этнографии, фольклористики М. Ж. Копеев оставил рукописи поражающие мастерством красноречья и детальностно, четко раскрывающий дух описываемой эпохи. Доставляет огромное удовольствие читать его статьи, посвященные истории Бухарского и Кокандского ханств и т.д. В отдельных рассказах авто приводит уникальные сведения о Бухарских и Кокандских правителях Х?ІІІ-ХІХ вв. К нашему большому сожалению современная историография, ориентируясь в основном на переводную литературу, не в курсе того, что происходило в ту эпоху на южных границах. Так время правления в Бухарском ханстве ранних мангытов /Мухаммед Данияр би и др./ в казахском шежире считается временем глубокого застоя: «Б?л Данияр би жуас бол?ан со?, ?ымалдар, ?азылар, м?фтилер, зекетшілер ?з еркімен іс ?ылып: «Данияр би с?йтіп жатыр, Данияр би б?йтіп жатыр!» деп халы?ты ?ана
п ала берген екен. «Ойма таз?а он те?ге, ?ырма таз?а ?ыры? те?ге, сал к?ті?ді к?рсенге, сыйса да бер бес те?ге, сыймаса да бер бес те?ге» – деп айтыл?ан с?з заманда?ы Б?харды? салы? салат??ын салы?шыларыны? с?зі екен. Атын атап, атап айтып т?р ?ой. Бере берсендер, - десіп ?ара б?хараны солайша ?анайды екен» (10, т.8 с.222.). В соответствии с традициями шежире Маш?ур приводит для доказательства различных фактов и явлений исторические притчи и рассказы. Немецкая исследовательница истории Мангытской династии Анке фон Кюгельген ?
?спользуя рукописные материалы Института Востоковедения Академии наук Узбекистана /Мир Хусаин бен Шах Мурад. Махазин ат- таква/ этот период описывает словами «в стране стали все больше распространяться « несправедливость и грех» ( 11, с.272).

М.-Ж. Копеев пишет о том что казахи следующего после Данияр бия правителя Бухары называли Самуратом/ от Ша?м?рат/. Он был справедливым и строгим повелителем и привел в порядок расшатнувшиеся дела восточного государства. После него правил Амир Хайдар / в шежире М.-Ж. Копеева –Мінайдар/, после него Амир Саид Насраллах хан / в шежире М.-Ж. Копеева - Батыр хан/. Согласно М.-Ж. Копееву именно с него начинается настоящее легитимное правление мангытов, до него его предшественники назывались «биями», с него начинается использование титула «хан». Как свидетельствует М.-Ж. Копеев у этого Батырхана не было собственных сыновей, престолонаследников, и его жена вынуждена была усыновить сына одного бухарца из племени аргын / в шежире приводится легенда, рассказывающая об этой малоизвестной истории мангытской династии/. Этого мальчика назвали Музаффар и он царствовал с 1860 по 1885 гг., т.е. в период завоевания территории Средней Азии русскими войсками. Таким образом, основываясь на материалах казахского шежире, мы можем выдвинуть гипотезу о казахском происхождении последних правителей Бухарского ханства.

Ранняя история Центральной части Евразии в преданиях и легендах, история ранних тюркских движений, этнографические материалы, и в особенности материалы, касающиеся генеалогии правящих династий – вот далеко не полный перечень его интересов, Прекрасно зная арабский, персидский и тюркский языки М.Ж.Копеев использовал в своих сочинениях множество источников (по большей части нам не известных), и терминологию тех лет.
Безусловно, казахское востоковедение никак нельзя сравнивать с классическим научным востоковедением Запада. Европейская наука и ее методы в эпоху М. Ж. Копеева для казахов были еще недоступны, и поэтому достоинство казахского историка можно проанализировать и оценить только в сравнении с предшествующим опытом востоковедения и среднеазиатскими традициями историописания.

После включения Средней Азии в состав России интерес к истории ее народов значительно возрос, однако к концу XIX в. исследования в этой области все еще находились в начальной стадии; сравнительно небольшое количество работ, посвященных лишь отдельным вопросам, - вот и все, чем располагала тогда наука. Поэтому в 1891 г. двадцатидвухлетний В. В. Бартольд с полным правом мог писать В. В. Розену: «Едва ли кто-нибудь сделал попытку рассмотреть хоть часть истории Средней Азии при помощи сравнительного метода, с приложением тех законов исторического развития, которые выработали для истории Европы, строго научный курс истории Средней Азии, подобный курсу истории Рима… и теперь еще не мыслим…»(5, с.113).
К настоящему времени исторической наукой достигнуты заметные успехи в изучении истории Казахстана. Однако, несмотря на наличие большого количества специальных иссследований, в современной историографии до сих пор нет обобщающего труда по истории взаимоотношений казахов с востоком. В значительной мере это можно отнести на счет определенных трудностей, связанных с необходимостью привлечения источников на персидском, арабском и тюркском языках, доступных не всем исследователям.

Источники и литература:

1. Артыкбаев Ж.О. Казахское общество в ХІХ в. : традиции и инновации. Астана, 2003.
2. Артыкбаев Ж.О. Историческое наследие Машхур Жусуп Копеева. Павлодар, 2004.
3. Артыкбаев Ж.О. Кочевники Евразии в калейдоскопе веков и тысячелетий. СПб, І. 2005.
4. ?біл?азы. Т?рік шежіресі. Алматы, 1991.
5. Бартольд В.В. Истории изучения Востока в Европе и России. СПб., 1911.
6. Бартольд В.В. Очерки истории туркменского народа // Соч. т.11. ч.1. М., 1963
7. Бартольд В.В. Истории культурной жизни Туркестана // Соч. т.11. ч.1. М., 1963
8. Бартольд В.В. Тюрки: двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии // Соч. т. ?. М., 1968.
9. Копеев М.-Ж. Рукописные материалы /ЦНБ НАН РК и биб-ка автора/.
10. Машхур Жусуп Копейулы. Шы?армалары. 8 том. Павлодар, 2006.
11. Фон Кюгельген Анке. Легитимация среднеазиатской династии мангитов в произведениях их историков /Х?ІІІ-ХІХ вв./. Алматы, 2004.
12. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.



 

Комментарии 

 
0 #1 Перизат 08.12.2015 15:58
я чувствую себя как дома
Цитировать